Усадьбу Никиты Михалкова охраняют боевые гадюки

под защитой гадов и егерей кинорежиссер строит утопию русского барства

- в щепачиху? а-а, в гости к михалкову собрались!..

деревня в 10 с небольшим километрах от городка павлово-на-оке, когда-то названная по своей специальности – «щепать» некондиционную древесину на сосновую дрань – теперь известна в округе исключительно как место, где построил свою усадьбу никита михалков. самый титулованный и, возможно, самый богатый российский кинематографист вот уже несколько лет как обосновался на своеобразном полуострове среди окских стариц и излучин. из щепачихи, пока еще многолюдной, но на глазах угасающей деревни с пустыми прилавками сельпо, на усадьбу ведет ровнейшая асфальтовая дорога. она однополосная – две машины на ней уже не разъедутся. ну да посторонних туда не пускают – посреди болот (проверено практикой) любого постороннего встретят и вежливо выпроводят восвояси. а у фотографа и вовсе отнимут флешку - так, на всякий случай.

и не говорите, что вас не предупреждали: перед въездом на почти «баскервилльские» болота имеется списанный с американского, но написанный по-русски плакат: «проход запрещён. частные владения». некоторые из местных жителей, впрочем, знают альтернативный маршрут – для него нужна лодка и очень много смелости. охранники, которых у никиты сергеевича несколько десятков, вооружены, по словам щепачихинцев, «50-зарядными» карабинами и шутить не любят. так что, если вас к михалкову не приглашали, с ровной асфальтовой дороги приходится поворачивать назад – к деревне, где асфальт кончается и начинается традиционное для весенней россии «минное поле».

тем интереснее, что и внутри – на великолепной, рубленой в этническом стиле усадьбе с многочисленными службами, – и снаружи, в рабочем поселке тумботине и еще нескольких ближайших деревнях – дела обстоят достаточно позитивно. жизнь идет, люди работают, самого «барина» очень даже уважают. вот только гадюки, знаете ли…

затея сельской остроты

завезти в щепачиху несколько десятков ядовитых змей и выпустить жить по периметру собственных владений – неизвестно, когда такая идея пришла в голову михалкову, но воплотилась она именно в этом году. «хорошо, все егеря у михалкова наши, местные, предупредили, - рассказал «сп» местный житель, каменщик андрей. – а то бы точно кого-нибудь покусали. теперь детей, кто приезжает из города, надо будет оттуда отгонять».

зачем по границам участка выпустили змей – местные не сомневаются: «чтобы не ходил кто попало». обижаются на «барина» немногие – в основном, женщины, которым теперь придется беспокоиться за детей и коз, что невзначай могут пострадать от михалковских «боевых гадов». мужики рассуждают более основательно: если бы у меня была такая же усадьба, я бы тоже так сделал. а то действительно, ходят же всякие! те из деревенских жителей, что побогаче (в основном это дачники из нижнего) даже подражают - коттеджи тут попадаются с вывертом, один заделан под английский замок, другой под рубленый терем.

основной рубеж обороны усадьбы от посторонних – конечно, не гадюки и медянки, а егеря и охранники из местных жителей. «нет, никаких таджиков, только наши ребята, - говорит алексей из тумботина, который, похоже, и сам работает на усадьбе, но не любит обсуждать это с посторонними. – зимой на снегоходах, сейчас вот на квадроциклах, и еще есть несколько конных, которые помогают на охоте». о мощных и дорогих карабинах охранников говорит весь район (павлово и округа издавна жили производством оружия и скобяных изделий, так что в железе толк понимают все). числом их – не больше сотни, но и не пара десятков, а точнее никто не считал.

зарплату получают – «не хуже, чем мы», говорит каменщик андрей. в рублях это – около 20 тысяч в месяц, возможно, несколько больше. «злобность» охраны объясняется просто – жесткой системой штрафов. «был тут случай недавно, браконьеры отстрелили кабанчика молодого, егерь не уследил. остался на месяц без зарплаты, кабан как раз столько и стоил». проникновение посторонних, надо полагать, штрафуется не мягче…

во вкусе милой старины

сама по себе усадьба никиты михалкова делится на две неравные части. первая – собственно усадьба с главным домом, гостевыми коттеджами, домовой церковью, конюшней и прочими службами, с пристанью на одной из окских стариц – занимает 115 гектаров, вторая – охотхозяйство «тёмино», названное в честь сына никиты сергеевича – почти в тысячу раз больше. изначально площадь переданного режиссеру в долговременное пользование хозяйства составляла 37 000 га, потом ее удалось расширить до 140 тысяч гектар.

«очень хорошо поставил дом, в старинном таком стиле. рубленый, слышишь! не сайдинг-шмайдинг, а настоящий рубленый, кто так сейчас сможет!..» - почти восторженно говорят щепачихинские и тумботинские мужики, которые сами себе дома обшивают именно сайдингом, устанавливая стеклопакеты. так дешевле и проще – не надо возиться с теплоизолящией окон и ежегодно красить дом. но чисто эстетически – михалкова и его постройки одобряют практически все, кто их видел. да и восстановление церкви в тумботине, в которое «барин» от души вложился – дело, как ни крути, богоугодное. правда, на вопрос, сколько народа посещает эту церковь вне рождества и пасхи – тумботинцы несколько замялись. немного, видимо.

сам режиссер много раз говорил, что при постройке своей усадьбы ориентировался на терема удельных князей и бояр допетровской эпохи – и стилизация, судя по всему, вышла даже удачнее, чем недавно построенный «дворец царя алексея михайловича» в коломенском. причем стилизация получилась не слепо-подражательной, а творческой и адекватной потребностям – рубленый терем не окружили частоколом, здания служб не сгрудили вокруг терема, как это водилось в реальных боярских вотчинах.

гостевые покои также не интегрировали в основной усадебный дом, как это вообще-то принято в русских усадьбах – а отстроили отдельно (причем самый большой гостевой дом – это настоящая гостиница, по утверждениям бывавших на усадьбе, рассчитанная на 400 – 500 постояльцев). бывают в гостях у михалкова «все», как выражается каменщик андрей – и путин, и медведев, и многочисленные актеры, и областное начальство. «шанцев, например, сюда никогда не ездит – он летает. потому что с павлова сюда ехать – надо через паром, да и дорога никудышная. так он на вертолете».

основные развлечения в усадьбе – вполне традиционные для крупной аристократии: конный спорт, катания на яхтах, тройках и снегоходах, охота. правда, охота больше ружейная, чем более аристократическая псовая или соколиная (хотя и такие возможности на усадьбе есть) – в кругу шереметевых или юсуповых позапрошлого столетия михалкова назвали бы «мелкотравчатым»… но зато с новомодными, как у элитного омона, вездеходами «тигр» - патриотичным аналогом «хаммеров», стоимостью каждый по 5 – 6 млн рублей.

потихоньку усадебное и охотничье хозяйства начинают и экономически осмысленную деятельность – например, пельмени с фаршем из кабанятины и лосятины идут на стол не только гостям самой усадьбы, но и подаются в ресторане «русь» - самом высококлассном из трех-четырех ресторанов в павлове. они называются «тёминские» и стоят внушительные по местным меркам 500 рублей за порцию. количество дичи в михалковских лесах уже стало местной легендой – благо, браконьерствовать почти никто не решается – а это значит, что при желании охотхозяйство можно загрузить элитарными посетителями по полной программе и зарабатывать немалые деньги.

еще одна доходная, видимо, функция михалковского имения – работать съемочной площадкой для фильмов режиссера. именно здесь – точнее, рядом с охотхозяйством, в деревне поляны – снимали большинство сцен выходящей сейчас на экраны «цитадели» - завершения военной саги о комдиве котове. здесь взрывали бутафорские мост и церковь, здесь размещали многочисленную съемочную группу, а жителям деревни за неудобства платили по 2 – 3 тысячи рублей. надо полагать, близость съемки к собственной усадьбе помогла режиссеру немало сэкономить из заявленного для "цитадели" бюджета в 50 млн долларов. да и работать в родных стенах, конечно же, приятнее.

чего в поместье нет – это сельскохозяйственной составляющей. это обстоятельство резко разводит михалковскую усадьбу с традиционно русским типом помещичьего хозяйства – почти везде в послепетровской россии существовали помещичьи поля, да и допетровские бояре не гнушались землевладением. охотой и прочими «сугубо аристократическими» видами помысла ограничивались разве что удельные князья домосковского периода – они действительно сельским хозяйством не интересовались и крупнотоварных «агрохолдингов» не организовывали, предпочитая охотиться и брать дань с подвластного населения.